Я старалась не писать о делах тысячника (в наши дни это слово внезапно обрело негативную коннотацию, а ведь были времена, да) Биньямина Нетаниягу, но вот выдалось немного времени и вдохновения, и я все-таки напишу.
Напишу о том, в чем я вижу причины сложившейся ситуации, кто в этом виноват, и, как водится, даже попробую ответить на вопрос “что делать”. Просто потому, что для меня это вообще главный вопрос, а разговоры без решения этого вопроса — крайне неэффективное времяпровождение.
В Израиле с каждым годом крепнет симбиоз третьей и четвертой властей: судебной системы и СМИ. Сливы материалов следствия в прессу это не просто не исключение, это правило. У полицейских, следователей и прокуроров телефоны журналистов стоят на быстром наборе. “Источник, близкий к расследованию” упоминается в прессе чаще, чем кто бы то ни было.
На что это влияет и к чему приводит? Влияет это напрямую на ход собственно расследования (любого дела, о котором упомянули в СМИ), а приводит к тому, что общественное мнение формирует ход расследования и позицию суда. Помните байку про блогерское “да, я понимаю, что это историческое событие произошло иначе, но считаю, что раскручивать нужно вот эту версию, она кликабельнее”? Так вот, как результат — следователи раскручивают ту версию, которая кликабельнее. Или, что еще хуже, ту версию, которую они уже озвучили прессе в начале расследования (хотя и ошиблись), и наполняют они ее наиболее “кликабельными” деталями. Потому что чем громче расследование — тем чаще твое имя мелькает в заголовках и тем лучше твоя, следователя, и твоя, прокурора, карьера. Чем прямее дорожка “подозрение — задержание — обвинение — признание виновным” и чем меньше на этой дорожке персонажей, которым предъявляется подозрение и обвинение, тем лучше ты выглядишь как следователь. И в эпоху торжества прокурорско-журналистского симбиоза слово “выглядишь” становится главным. Громкие расследования — путь к погонам покруче и к мантии подлиннее. В результате полицейские и прокуроры ищут не правду, они ищут эффектную историю.
Именно поэтому полиция заинтересована задерживать, кого попало, наперегонки сливать имя задержанного в СМИ, а потом вести сюжетную линию — простите, конечно, расследование — так, чтобы интерес публики не ослабевал, подробности были максимально полными (желательно, чтобы сам подозреваемый узнал хотя бы из теленовостей, как именно была убита жертва и какие показания из него выбивают). Именно поэтому суды рассматривают требования как можно скорее опубликовать подробности расследования — “в интересах общественности”. Это прямое вранье, извините. Общественности все равно, Алеф задержан или Гимель. Общественность прямо заинтересована как раз в беспристрастном, профессиональном и тщательном следствии. А в скорейшей публикации жареных фактов и домыслов заинтересован следователь, добывающий повышение по службе, и пресса, прекрасно понимающая, что кормить публику подробностями можно только пока она не забыла о самом преступлении, а память публики — три дня.
Косвенный результат этой порочнейшей практики — закрываемые направо и налево дела “за отсутствием общественного интереса”. Але! Человека обокрали, мошенники на свободе, права человека были нарушены! Общественность заинтересована в том, чтобы вы довели расследование до конца! Пострадавший — один из этой самой общественности, и единственная его вина в том, что он не знаменит и не даст вам громких заголовков. Вот только вы, господа следователи и прокуроры, и не должны гоняться за заголовками, это не ваша факинг работа. А пресса не должна лепить действительность по кликабельности в ущерб правде — это не ее факинг работа, это неэтично и дискредитирует саму суть прессы.
Этот симбиоз незаконен. Сливы подробностей и материалов расследований в прессу — незаконны. Давление на свидетелей и на подозреваемых, чтобы следовали удачному для дальнейшего повышения следователя в звании сценарию — незаконно. Да, это все незаконно, даже если уже давно стало традицией. Первая и вторая власти — а именно законодательная в лице Кнессета и исполнительная в лице правительства — давно должны были навести порядок и разорвать этот уродливый симбиоз.
Но им было выгодно. Грязная пресса и грязные юристы — это ведь такие удобные инструменты для борьбы с соперниками и опасными друзьями. Такие послушные. Такие эффективные.
Пока они не повернутся против тебя. А они повернутся, непременно. Потому что дело против депутата (законодательная власть) или министра (исполнительная), а то и премьер-министра (вообще джек-пот) — это стопроцентный карьерный взлет. Тебе даже не нужно совершать преступлений, сами все напишем. Кликабельно. Как мы умеем.
Я прочла обвинительное заключение против Нетаниягу. По двум делам там отсутствие состава преступления, по третьему — добросовестное заблуждение. Но довести эти дела до признания вины и приговора — стопроцентный карьерный взлет и имя в истории, навсегда. Кто же устоит перед искусом. Вот и они не устояли.

Ах, да. Забыла главное. Что делать. Набраться мужества. Вернуть закон на положенное ему место. Пересмотреть факинг ВСЕ грязные дела. И поувольнять к чертям всех, сливающих материалы, подтасовывающих доказательства, сажающих невиновных. Поувольнять — и под суд. Причем в этом случае — ретроактивно. Без истечения срока давности.

 

ОЦЕНИТЕ ЭТУ ПУБЛИКАЦИЮ

Рейтинг: / 5. Всего голосов:

Пока еще нет голосов! Будьте первым!

Translate
Skip to content