Что общего между русскоязычными избирателями Ликуда, избирателями НДИ и даже избирателями КЛ? Общая жизненная школа, которую мы прошли в бывшем Союзе. Мы познали на своей шкуре, как начинается режим судебных репрессий и к чему он приводит.
Сталинские судебные процессы в 30-е годы вначале пользовались поддержкой населения. Партийная верхушка к тому времени «заслужила» всеобщую ненависть народа. Люди искали козла отпущения и прокуратура им его предоставила. Очень быстро ситуация вышла из под контроля. Принято думать, что все репрессии контролировались лично Сталиным. Хорошая сказка, но абсолютно нереалистичная. Десятки миллионов заключенных было невозможно контролировать из одного источника. Все процессы были отданы на откуп местным прокуратурам. Молодые следователи НКВД единолично гробили жизни сотням и тысячам арестованных.
Кто их контролировал? Да практически никто. В атмосфере массовой ненависти граничащей с психозом против любого руководства, доносы подчиненных могли сместить и арестовать их командиров.  Доносы угрожали тогда всем. Много шума в сетях сделала статья Довлатова о том, что в архивах НКВД хранились 40 миллионов доносов написанных советскими гражданами против их друзей и соседей.
Мало кто вспомнил, что у доносов было простое житейское объяснение – необходимо было донести на соседей, прежде чем те донесут на вас. Начальник писал доносы на подчиненных, чтобы опередить их доносы на него самого.
Были конечно и люди с высокими моральными ценностями. Этих бросали в морозный карцер, где было невозможно спать. После недели в карцере начинали давать показания все…
Обвинять потом за массовые репрессии, как оказалось впоследствии, было абсолютно некого. Следователи искренне хотели защитить народ от контрреволюционеров. Прокуроры выполняли указания. А Судьи кто… Что вы хотите от судей? Им кто то обещал личную неприкосновенность от расстрела?
Я слушал выступление министра юстиции Амира Оханы и у меня возникло ощущение де жа вю, как говорят французы – мы там уже один раз были.
Честолюбивые прокуроры, желающие защитить народ от его же избранных лидеров… Рьяные молодые следователи готовые сломать подследственных бессонницей, угрозами­ и другими классическими тюремными трюками… Судьи, которые начинали свою карьеру в прокуратуре…
Не-аа! У нас такого произойти не может! У нас есть свободная пресса! У нас нет газеты Правда, которая печатает заказные статьи продажных журналистов… Израильский народ такое не позволит.
Но после этого я открыл утром радио, послушал «свободную прессу», и ощущение де жа вю переросло в реальность. «Наши славные органы, смелые прокуроры, неподкупные следователи, дадут отпор продажным политикам… Позор отщепенцам критикам…»
Чего желают работники прокуратуры? Да ничего особенного – всего лишь права смещать главу правительства. При этом они сами будут решать какие действия они считают уголовными. Они также будут единолично решать, кого за такие действия судить, а кого наоборот – миловать.
Как они это нам обьясняют? Предельно просто: «Мы против продажной власти. У политиков политические интересы. Политиков избирают, поэтому им доверять нельзя. А нас вот назначают, поэтому мы рыцари без страха и упрека…»
Амос Баранес, которого избиениями и лишением сна вынудили сознаться в убийстве, которого он не совершал, мог бы быть свидетелем об «обьективности» прокуратуры. Суд, включая верховный, обвинения против него раз за разом поддержал.  Ведущие юристы заявляют, что таких узников как Баранес — сотни в израильских тюрьмах. Роман Задоров только один из них. Знаменитые юристы с международной репутацией, но с другими взглядами, в верховный суд просто не допускаются. Пример – профессор Рут Гавизон.
Если прокуратуре удастся свергнуть Нетаниягу, их власть над политической системой Израиля станет абсолютной. Ганц будет четко понимать, что его политическая судьба в их руках. Будет ли он действовать под их дудку? Безусловно. У него просто не будет выбора!
Либерман, несмотря на критику которую он вызывает, представляет 310 тысяч избирателей, которые за него проголосовали. Желаем ли мы, чтобы он действовал для интересов этих избирателей или по указке прокуратуры? У него просто не будет выбора. Мы готовы вести идеологические споры, что будет лучше для нас всех, для государства. Нас всех при этом должно обьединить согласие – в тот момент когда реальная власть переходит к судебным органам, наши споры теряют смысл.
Выборы кстати теряют смысл тоже – выборы были и в России.
В чем смысл демократии? Ответ был давно найден в десятках законодательств демократических стран – в тот момент, когда депутат избран в парламент, он получает парламентскую неприкосновенность. Все обвинения против него отдаются на суд избирателей. Они и только они решают выбрать ли его снова. Это сделано именно для того чтобы преградить сфабрикованные обвинения с политической подоплекой.
Это очень соблазнительно – победить политических противников, придти к власти, на штыках прокуратуры. Это будет пирровой победой – власть, реальная власть, будет в чужих руках. Вам останется только надеяться на милость победителей. А это, как нас учит история, жалкая судьба.

ОЦЕНИТЕ ЭТУ ПУБЛИКАЦИЮ

Рейтинг: / 5. Всего голосов:

Пока еще нет голосов! Будьте первым!

Translate
0
Would love your thoughts, please comment.x
()
x
Skip to content