Ранее мы выяснили, что одна из разновидностей антисемитизма — антисемитизм религиозный, когда граждане любой национальности (среди которых могут быть евреи, что и происходит на практике и против чего законопроект Смотрича бессилен) ненавидят приверженцев иудаизма.

Уточним три момента:

1) целесообразно ли карать за ненависть саму по себе и запрещать кому-то кого-то ненавидеть?

2) как относиться к противоположному явлению – когда лица, отправляющие иудейский религиозный культ, испытывают ненависть к светским евреям и к неевреям?

3) является ли ненависть религиозных евреев к светским разновидностью антисемитизма?

Ответ на первый вопрос ясен каждому, кто обладает мало-мальским жизненным опытом. Наказывая за ненависть к кому/чему-либо, можно добиться лишь усиления антипатии не только к объекту ненависти, но и к наказывающему. И, наоборот, запрещая любить кого/что-либо, можно лишь пробудить или усилить симпатию. Таково психологическое проявление третьего закона Ньютона: действие равно противодействию, всякое насилие над личностью вызывает ответную реакцию с противоположным знаком.

В этой плоскости ситуацию можно выправить лишь целенаправленными многолетними усилиями системы воспитания и просвещения, но никак не юриспруденции. Так в чем же смысл законодательной инициативы депутата Кнессета Тали Плосковой? Неужели светский человек, психолог по образованию совершает такую элементарную ошибку?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что Ликуд – партия демократическая и либеральная. Последнее, к чему она стремится, — контроль над чувствами и мыслями людей. Ни о какой «полиции нравов» речи в Ликуде никогда не велось, не ведется и вестись, дай Б-г, не будет.

Каждый человек вправе любить и ненавидеть всё что угодно, либо оставаться к этому «чему угодно» равнодушным. Однако есть огромная разница между простой констатацией ненависти и публичными угрозами воплотить эту ненависть на практике.

Если я про себя или в узком кругу называю некоего человека или группу людей дураками, паразитами, врагами – это мое частное мнение и не более того. Но если некто черным по белому, в социальных сетях и на форумах, предлагает довершить дело Гитлера, уничтожить евреев в печах или газовых камерах, подвесить их за пейсы или запретить им рожать детей – налицо подстрекательство к насилию.

Это уже не баловство, а агрессия, пока не физическая, а вербальная, способная послужить призывом к конкретному действию. Коль скоро она четко направлена против целого коллектива лиц с ярко выраженными еврейскими чертами и сопровождается нападками на еврейскую традицию, — перед нами одна из ряда известных историкам и социологам форм антисемитизма.

Теперь самое время перейти к обсуждению второго вопроса.

Само по себе негативное отношение одной группы лиц к другой, не выплескивающееся на публичные дискуссионные платформы и не сопровождающееся призывами к физической расправе, преступлением не является. Но криминальный потенциал в этом имеется. Все ли ультраортодоксальные евреи положительно относятся к евреям светским, в том числе репатриантам, а также к прибывшим из экс-СССР неевреям, стремящимся не изучить еврейскую традицию и пройти гиюр, а сохранить секулярный уклад?

Как человек, говорящий с харедим на одном языке (идиш), признаю: далеко не все. Но мне, нередко наблюдающему их публичные дискуссии, ни разу не приходилось слышать и видеть ничего даже издали напоминающего те страшные слова, которые адресует верующим официальный представитель НДИ в Хайфе.

Любопытно, что споры между разными группировками ортодоксального населения на порядок горячее и жестче, чем их ремарки о светских гражданах. Если кто-нибудь пришлет мне аутентичную цитату, в которой ультраортодоксы ратовали бы за физическое истребление секулярного населения Израиля или отдельных его когорт, я признаю свою неправоту.

Коль скоро впечатления Тали Плосковой от чтения фейсбука совпали с моими, она решила начать с более срочного дела — законодательного пресечения явления, уже угрожающего человеческим жизням. Антисемитские цитаты, которые Тали уже привела, являются верхушкой айсберга, и нельзя допустить, чтобы эта гора росла вверх и вглубь. Тали (в чьем грамматически безупречном иврите тоже проглядывает русский акцент) безусловно понимает, что необходима и борьба с оскорблениями в другую сторону – покуда эти проклятия не переросли во что-то более опасное. Но, поскольку пачками законопроекты в Кнессет не подаются, приходится соблюдать очередность.

Наконец, вопрос третий — терминологический.

В Израиле за последние десятилетия сформировалась общность граждан разных национальностей, говорящих на русском языке, в подавляющем большинстве относящихся к еврейскому государству лояльно, а к иудаизму – равнодушно или отрицательно. И это их абсолютно личное дело. С моей точки зрения, отношение к религии — дело не просто личное, а интимное. Вообще, иудаизм, в отличие от других конфессий, всегда был далек от миссионерства.

Поскольку данная общность многонациональна, а с конфессиональной точки зрения в ней есть атеисты, агностики и даже верующие христиане, называть выступления против нее антисемитизмом не вполне корректно. Но, как сказано выше, это вовсе не означает, что призыв (пока гипотетический – явных я не видел и не слышал) к уничтожению светских граждан Израиля понесет в себе меньшую опасность, чем угроза физической расправы над «датишными». Просто называться он должен иначе. Не везде обязана соблюдаться полная симметрия.

Поскольку законопроекты в Израиле подаются на иврите, попробуем найти подходящее название в государственном языке. Общность людей, объединенных глобальным признаком языка или происхождения, называется עדה [эдА]. Это именно общность, а не община, которая на иврите зовется קהילה [кеhилА].

В отличие от сплоченной по многим признакам общины, общность может быть весьма гетерогенной с религиозной, лингвистической и идеологической точек зрения совокупностью. Так, тысячи репатриантов из России являются верующими иудеями. Дети репатриантов владеют русским языком не одинаково хорошо. Часть алии из бывшего СССР говорит на бухарско-еврейском, горско-еврейском, грузинском, украинском и т.д. языке лучше, чем по-русски. Часть помнит идиш и считает родным язык Шолом-Алейхема, а не Чехова. О политическом единстве говорить вообще абсурдно, как бы ни блефовали активисты той или иной партии.


Если ультраортодоксальный депутат Ицхак Коэн или кто-то на его месте, не потрудившись разобраться в вышеописанном разнообразии, пытается чесать выходцев из экс-СССР под одну гребенку, дать ему жесткий отпор просто необходимо.

Тем более что представитель ШАСа, громогласно отчитав коллегу (я не исключаю сговора между ним и Кушниром), неожиданно для себя зачислил в кушнировский «коллектив» и тех, кто не менее набожен, чем сам Коэн, и тех, кто выучил иврит не хуже самого этого оратора, и своих товарищей по партии (часть бухарских евреев голосует за ШАС), и русскоязычных ликудников, для которых всякая параллель с членами НДИ – хуже матерных оскорблений.
Тали Плоскова уже ответила ему и как парламентарий, и как председатель комиссии Кнессета по этике. Но таких ицхаков коэнов много; их число и негативный эффект от них будут расти, если заблаговременно не инициировать закон, рабочее название для которого может звучать так:
חוק נגד עוינות כלפי עדות [хок нЭгед ойнУт клапЭй эдОт], дословно «Закон против враждебности к общностям».
Если Кнессет проработает еще некоторое время без очередных внеочередных выборов, мы всего этого, с Б-жьей помощью, дождемся и добьемся.


ОЦЕНИТЕ ЭТУ ПУБЛИКАЦИЮ

Рейтинг: / 5. Всего голосов:

Пока еще нет голосов! Будьте первым!

Translate
Skip to content