Как в израильском политическом спектре переводят стрелки? Партия, по кивку своего босса кочующая вправо или влево, конечно же, обвиняет в непостоянстве взглядов не саму себя, а тех, кто в знак протеста ее покидает и принципиально остается на прежнем фланге.

Если человек, которому партия-флюгер не по нраву, идеологически подкован, общественно активен и способен четко разъяснить происшедшее окружающим, то «дрейфующая» партия пускает в ход новое оружие. Дескать, разделение на правых и левых в Израиле устарело, утратило смысл или же настолько усложнилось, что простому смертному этого понять якобы не дано. Но нам с вами это удастся в полной мере, пусть и не за один раз.

Действительно, сегодня распознать правых и левых, отличить их друг от друга не так легко, как во французском Национальном собрании (Assemblée nationale) конца XVIII века, где впервые появилось такое разделение.

В Париже во времена Великой Французской революции возникли три направления: справа сидели фельяны — сторонники сохранения старого порядка (конституционной монархии, привилегий аристократии и клерикализма). В центре разместились жирондисты — умеренные сторонники республики. Слева расположились якобинцы, выступавшие за радикальные республиканские преобразования, отмену сословного неравенства и отделение церкви от государства.

Таким образом, изначально правыми называли тех, кто желал сохранить существующее положение (консерваторы), а левыми — тех, кто выступал за перемены (радикалы). Но за два с лишним столетия ситуация изрядно запуталась.

Во-первых, конкретный человек, группа или целая партия могут занимать левые позиции по одному вопросу и правые позиции по другому. Например, автор этих строк, ярко выраженный правый в вопросах отношения к Эрец-Исраэль и экономики, поддерживает традиционные (не искаженные местными интересантами, а традиционные!) левые подходы в сферах борьбы за гражданские права, свободы совести, а также экологии.

Во-вторых, терминологическая неразбериха достигла космических масштабов, чем определенные интересанты виртуозно и пользуются. Ситуация ещё более осложняется размыванием программно-идеологических различий, взаимопроникновением и взаимообогащением различных систем взглядов.

Возьмем, к примеру, социалистов и иных коллективистов. Мало кто поспорит с тем, что это классические левые. Но стоит заглянуть в историю, как выяснится: до середины XIX века либералы, выступавшие за права индивидуума и за свободу предпринимательства, рассматривались как левые. Однако с распространением промышленного производства левыми стали называть главным образом социалистов, провозглашавших борьбу за идеалы рабочего класса. Правые же партии (по крайней мере с точки зрения марксистов) выражали интересы монархистов, капиталистов, крупных землевладельцев и клерикалов.

В XX веке появилась идеология, сочетавшая радикальный этатизм и отрицание демократии с критикой социального неравенства — не случайно партия Гитлера называлась Национал-социалистической рабочей (!) партией. Стоило добавить к «социализму» слово с корнем «наци», как социализм отошел на десятый план, гитлеристов почти весь мир называет нацистами и относит их к крайне правым.

К «некрайне» правым или правоцентристам сегодня относят «бывших левых» — либералов, каковые выступают за уменьшение государственного вмешательства в экономику, за снижение налогов.

Кстати, о крайностях. Существует «теория подковы», утверждающая, что они сходятся: ультралевые и ультраправые, например коммунисты и фашисты, ближе друг к другу, нежели к политическому центру. Есть ли в ней рациональное зерно – предмет отдельной дискуссии.

В-третьих, людей иногда сбивает с толку внешняя схожесть слов. Скажем, депутат Кнессета Тали Плоскова традиционно уделяет большое внимание социальной проблематике, однако к социализму ни она, ни ее работа никакого отношения не имеет. Ибо термин «социальный» произошел не от социализма, а от латинского слова socium — социум ‘общество’.

Ставить знак равенства между «социальным» и «социалистическим» — такой же абсурд, как объявлять Facebook, «одноклассников» и другие социальные (т.е. созданные для общения членов общества между собой) сети проявлением социализма.

В-четвертых, в некоторых странах в понятия правизны и левизны вкладывается дополнительный смысл, своего рода национальная специфика. Так, в СССР в эпоху перестройки либералов и антикоммунистов часто именовали «левыми», а традиционных радикальных коммунистов — «правыми». При этом многие на Западе коммунистов, марксистов, сталинистов, троцкистов, маоистов считали и считают левыми экстремистами.

В Израиле, главным образом после Шестидневной войны, левыми считаются поборники территориального компромисса, а правыми – ревнители неделимой Эрец-Исраэль под властью еврейского государства, тогда как экономические и социальные аспекты, при всей их принципиальности, чаще всего отодвигаются в тень. Кого, как и почему у нас называли левыми и правыми до провозглашения независимости Израиля и в первые 19 лет после него, мы поговорим в следующий раз.

В заключение сегодняшней части нашего разговора отметим: многочисленные западные ученые полагают, что двухполюсная политическая шкала (правые — левые) не является и не может являться универсальной.

В частности, в 1970 году американский либертарианец Дэйвид Нолан предложил двухосную четырёхполюсную схему, на которой, по аналогии со странами света на географической карте, друг другу противопоставляются две пары идеологических групп. Названия стран света присвоены им лишь для наглядности — они не призваны отражать распределение взглядов в реальных государствах на реальных континентах.

«север» — консерваторы (сторонники социальной иерархичности, превалирования общества над личностью, соблюдения установленных поведенческих норм);

«юг» — либералы (сторонники социального равенства, индивидуализма, толерантности);

«запад» — либертарианцы (сторонники минимального вмешательства государства в жизнь общества, сведения налогов и социальных пособий к минимуму);

«восток» — тоталитаристы (сторонники жёсткого государственного контроля, повышения налогов и их перераспределения между членами общества).

Подчеркиваю: эта схема – не израильская, а сугубо западная. Я привел ее лишь для иллюстрации сложности обсуждаемого вопроса. О том, как сориентироваться в право-левом лабиринте в наших палестинах, мы побеседуем во второй статье данного цикла.

 

 

ОЦЕНИТЕ ЭТУ ПУБЛИКАЦИЮ

Рейтинг: / 5. Всего голосов:

Пока еще нет голосов! Будьте первым!

Translate
Skip to content